Людмила Китайцева: «Чтобы была возможность и порыв души делать добро»

Не так уж много людей, чья жизнь на протяжении 50 лет неразрывно связана с банковской сферой. Полвека назад с должности кредитного инспектора началась трудовая биография Людмилы Китайцевой. За эти годы пройден большой и не всегда простой путь. Предлагаем нашим читателям небольшие зарисовки из жизни Людмилы Романовны, характеризующие эту неординарную личность.


А В МАРТЕ ТАМ ЦВЕТУТ РОЗЫ

Родилась я в Казани, после школы закончила учетно-кредитный техникум. Я не хотела туда поступать, хотела стать врачом. Но в семье решили, что дочь должна быть финансистом.

Вступительные экзамены в техникум специально сдавала на тройки, хотя в школе была отличницей. Но все равно поступила. Ну, раз так, учиться плохо я не могла себе позволить и училась на пятерки. Руководила самодеятельностью, была активисткой, меня все знали и неплохо ко мне относились.

Закончила техникум с красным дипломом и у меня был выбор, где проходить обязательную для того времени «отработку».

У моей одногруппницы, тоже отличницы, в Кишиневе жила тетя. Из ее писем у нас сложился какой-то волшебный образ Молдавии.

– Представляешь, там в марте цветут розы! – сказала мне подружка. – Давай туда поедем?

– Давай! – ответила я, хотя у меня была стопроцентная возможность остаться в Казани и работать в Госбанке.

Трудно в это поверить, но основным движущим моментом для нас стали эти самые розы. Мы написали письмо в Госбанк СССР с просьбой направить нас на работу в Молдавию. Никто особо не верил в успех, но мы получили желанное распределение.

Однако послали меня не в Кишинев, а в небольшой поселок городского типа – Унгены. Когда только туда приехала, была ошеломлена: всю жизнь прожив в городе, я наивно полагала, что везде должно быть всё как в Казани. И уж особенно в Молдавии. Но меня ждало разочарование: городок был совсем маленький, как говорится, две улицы, три дома. Зато всё в цветах…

Работала я специалистом в унгенском отделении Госбанка МССР и моими клиентами были местные сельпо и горпо. У главного бухгалтера сельского потребительского общества было образование 4 класса, а городского – 7 классов. Управляющий же нашим отделением 10 лет учился в институте и никак не мог его закончить.

Вот таким был профессиональный уровень моих коллег – баланс толком свести они не могли. Но это были очень добрые и веселые люди. Меня они считали чуть ли не профессором.

В Унгенах была железнодорожная станция. Выйду на нее, смотрю на поезда и думаю, что я-то никуда уехать не могу, мне три года здесь отработать надо. Так мне тоскливо было в той деревне, что, в конце – концов, я быстро вышла замуж и вернулась обратно в Казань, так и не доработав до конца положенного срока.

БАБУШКА, ДАЙ КОПЕЕЧКУ!

Лет 5-7 мне было. Идем с бабушкой из бани, и мне страшно захотелось выпить газированной воды из автомата. А семья наша жила более чем бедно, денег постоянно не хватало.

– Бабушка, дай копеечку, – клянчу я на стакан воды. Не дает. Идем дальше. Вижу – сидит нищий.

– Бабушка, раз не дала на газировку, дай копеечку для дяденьки!

– Тут копеечка, там копеечка – разоришь ты нас!

А мне так жалко стало этого нищего: сидит он на земле грязный, одинокий, несчастный. Я к нему подошла и поцеловала.

ПОМЕНЯЛИ ИНСТРУКЦИЮ

В самом конце 1980-х годов все платежи встали, денег на счетах ни у кого не было. Процветали бартерные схемы, взаимозачеты. Даже в пределах республики платежи могли идти неделю-две, а то и месяц. На сложную ситуацию в экономике наложилась реформа расчетной системы, и ни клиенты, ни банки, ни сам Центробанк не могли разобраться с тем, что творится с платежами.

Я возглавляла татарское управление Жилсоцбанка СССР, и ко мне пришел Евгений Борисович Богачев – в то время министр бытового обслуживания. Он предложил схему проведения платежей, которая решала проблемы внутри его министерства, между подразделениями, расположенными по всей республике.

Схема противоречила существовавшей инструкции и применять ее было нельзя. На свой страх и риск мы все же решили попробовать, в результате все проблемы с платежами внутри минбыта вскоре разрешились. Однако случись проверка, за нарушение инструкции меня как минимум могли снять с должности. Тогда Евгений Борисович решил поехать вместе со мной в Москву на прием к главе Центробанка. Мы понимали, что одну меня вряд ли примут и выслушают, а его, как депутата Верховного Совета РСФСР и зампредседателя совета банка – должны.

Через пару месяцев вышла новая инструкция Центробанка, в которой нашли отражение наши опыт и предложения.

ЛИЦЕНЗИЯ ДАЛАСЬ НЕПРОСТО

В 1990 году я стала генеральным директором Татсоцбанка – одного из первых коммерческих банков в Татарстане. Но прежде надо было найти учредителей, подготовить все документы, получить лицензию. Практически два месяца я жила в Москве, обивая пороги Госбанка.

Передо мной то и дело мелькали люди с «дипломатами». Благодаря содержимому своих чемоданов они быстро проходили в нужные кабинеты, минуя всякие очереди. А у меня денег не было. Но с пустыми руками к банковскому бизнесу тоже было не подступиться.

По линии Минбыта мне удавалось доставать некондиционные меха по цене значительно ниже рыночной. Шкуры мягкие, легкие — в сумку много умещалось. Еще были босоножки. Их производство наладили в одном из цехов по пошиву обуви в том же республиканском Минбыте.

Везла все это в Москву. Кому песца, кому норку, кому обувь презентовала, чтобы получить нужную подпись.

ЗАДУМАНО ВСЕ БЫЛО ХОРОШО

В 1990 году Наиль Юсупов, директор казанского Оргсинтеза предложил строить завод по производству пластиковых окон. Тогда еще никто и не знал толком про эти технологии. Было принято постановление правительства РТ, которым определялось, что строительством будут заниматься Оргсинтез, Главтатстрой, Татснаб и Татсоцбанк.

Предполагалось, что затраты будут небольшими. На территории Оргсинтеза планировалось установить ангар, коммуникации все уже были, а из-за границы должно было поступить оборудование — в рабочем состоянии, но бывшее в употреблении.

Хотя задумано все было хорошо, денег в уставной фонд никто давать не хотел. Решили, что выгодно оформить кредит. Для строительной отрасли ставка на тот момент была 0,5%. Провели его через Татсоцбанк.

Началось строительство. И тут ситуация кардинально меняется. За полгода ставка по кредиту поднялась до 220 процентов!

Если бы оборудование пришло вовремя, то ситуация, возможно, не стала бы столь плачевной. Но его нет, завод стоит, а проценты щелкают.

На тот момент у нас было 43 тысячи вкладчиков и 3 тысячи клиентов юрлиц. Мы стали членами СВИФТ, у нас были все лицензии.

В кредитном портфеле завод занимал 70%. И все прекрасно понимали, что ни кредит, ни проценты по нему выплачены не будут. А потом посыпалась легкая промышленность.

Предприятия банкротились и тоже не могли расплачиваться по кредитам. Чтобы хоть как-то гасить их долги, мы открыли прямо в банке магазин – туда швейники приносили халаты, ночнушки, постельное белье, подушки, одеяла. Всю эту продукцию мы предлагали нашим вкладчикам.

Ситуация была хуже некуда. Спасением банка занялся Е.Б. Богачев. Он разработал план санации банка. Правда, в то время слово «санация» никто не употреблял. Он реализовал совершенно невозможные схемы взаимозачетов по долгам в бюджет разных уровней. За 4 года были приняты беспрецедентные меры для того, чтобы сохранить лицензию и рассчитаться с вкладчиками.

Лично для меня это было тяжелое время. Ведь очень многие видели мою вину в том, что происходило с банком. Искали у меня дачи на море, квартиры какие-то. А у меня даже шубы норковой в то время не было. Несмотря на все эти перипетии, я могу честно смотреть людям в глаза, потому что все обязательства, которые мы брали, мы выполнили.

СОЛО НА АККОРДЕОНЕ

На аккордеоне я выучилась играть еще в юности. Ходила к педагогу брать частные уроки. Благодаря моей дружбе с музыкальным инструментом, я постоянно и в самодеятельности участвовала, и вечера праздничные вела у своих родных и знакомых.

В моей коллекции было два немецких аккордеона – красный и черный, а на мой 50-летний юбилей Богачев подарил еще один. Привез он его из Италии.

Инструмент оказался изумительного звучания и удивительной красоты – белый, перламутровый, концертный аккордеон, инкрустированный камнями.

Как-то вечером, после окончания рабочего дня, в Нацбанк приехали гости. В их числе Ильшат Фардиев, тогда он был главой администрации Альметьевска. За ужином я сказала тост, потом меня попросили сыграть, что я и сделала с удовольствием. Как-то к слову пришлось, рассказала Фардиеву, что аккордеон подарил мне Богачев.

– Да? – удивился он. – А как же вы играть научились?

– Ну, как, он привез, сказал, вот тебе две недели – как хочешь, но научись.

– Правда что ли?

– Конечно, шутка.

Зная о моем увлечении, года два назад звонит мне управляющий Татфондбанком и спрашивает, где можно купить аккордеон. Нужен он был для хора ветеранов.

– Сейчас в России их уже не делают, – говорю. – А иностранные только на заказ привозят. Но у меня их три, могу один отдать.

Позже раздается телефонный звонок. На другом конце провода женщина, член этого ветеранского клуба, благодарит меня за аккордеон и устраивает для меня маленький концерт по телефону. Очень радостно мне было, что удалось кому-то помочь.

Мама мне всегда говорила: можешь сделать хорошее – сделай. Очень я всем нам желаю, чтобы всегда была возможность, порыв души и радость делать людям добро.

Опубликовано: журнал «Про кредиты и вклады» // №7 // Сентябрь, 2016